Виктор Громов носил кличку мясник заслуженно, и криминальная Москва это знала. Но в какой-то момент он решил, что с него хватит: ферма за городом, забор, животные, тишина. Прошлое осталось там, где оставил. Так казалось.
Люди на пороге не здороваются и не объясняют долго. Общак нужно временно припарковать на его счёте — он знает достаточно, чтобы не спорить. Витя соглашается с расчётом переждать и снова раствориться. План простой, почти надёжный. Ломается он в самый неподходящий момент: удар по голове в день возврата — и пароль исчезает. Не путается, не всплывает с трудом — просто нет его, и всё. Бывшие подельники слушают объяснения с таким выражением, с каким обычно не слушают, а действуют.
Витя срывается с места и едет, пока едется. Полярный-17 — это конец маршрута в обоих смыслах: дальше некуда, и здесь он никто. Холод, глушь, люди, которым его репутация ничего не говорит. Деньги заперты за паролем, которого нет, Москва дышит в спину, память работает через раз. Инстинкты включаются сами — других инструментов не осталось. Только теперь речь не о влиянии и не о страхе, который он когда-то умел внушать. Речь о том, чтобы просто остаться живым. И где-то между морозом, погоней и попытками вспомнить семь цифр встаёт вопрос поважнее пароля: кто он вообще такой без всего, чем привык быть.
